Флоринда Доннер. Шабоно -
45 >
волосы? С минуту поколебавшись, она быстро сняла платье.
Тело ее было таким сморщенным, что на нем не оставалось ни дюйма
гладкой кожи. Мне она напомнила одно из окаймлявших тропу чахлых деревьев с
тонкими серыми стволами, почти ссохшихся, но все еще выбрасывающих зеленую
листву на ветвях. Никогда прежде я не видела Анхелику нагой, потому что она
ни днем, ни ночью не снимала своего ситцевого платья. Я уже не сомневалась,
что ей гораздо больше сорока лет, что она и в самом деле глубокая старуха,
как она мне говорила.
Сидя в воде, Анхелика повизгивала и смеялась от удовольствия, громко
плескалась и размазывала пену с волос по всему телу. Ковшиком из разбитого
калабаша я смыла пену, вытерла ее тонким одеялом и расчесала гребнем темные
короткие волосы, уложив завитки на висках.
-- Жаль, что нет зеркала, -- сказала я. -- На мне еще осталась красная
краска?
-- Немножко, -- сказала Анхелика, придвигаясь к огню. -- Придется
Милагросу снова разрисовать тебе лицо.
-- Не пройдет и минуты, как мы обе пропахнем дымом, -- сказала я,
поворачиваясь к лубяному гамаку Анхелики. Забираясь в него, я недоумевала,
как она может в нем спать, не вываливаясь на землю. Его длины едва хватало
для моего роста, а узок он был настолько, что и не повернуться. И все же,
несмотря на впившиеся мне в голову и тело острые края лубяных полос, я
неожиданно для себя задремала, глядя, как старая женщина разламывает
собранный хворост на одинаковые по длине веточки.
Странная тяжесть удерживала меня в том раздвоенном состоянии, которое
не было ни сном, ни явью. Сквозь прикрытые веки я видела красное солнце.
Где-то слева я ощущала присутствие Анхелики, с тихим бормотанием
подкладывающей ветки в огонь, и присутствие леса вокруг, все дальше и дальше