Флоринда Доннер. Шабоно -
44 >
чуть смущенно. -- Должно быть, я слишком устала.
Кивнув, она сказала: -- Посмотри на свет. Видишь, как он отражается с
листка на листок, пока не спустится на землю к спящим теням. Вот так рассвет
усыпляет ночных духов. -- Анхелика погладила лежащие на земле листья. --
Днем тени спят. А по ночам они пляшут во мраке.
Не зная, что ответить, я глуповато улыбнулась.-- А куда ушел Милагрос?
-- спросила я немного погодя.
Анхелика не ответила; она поднялась во весь рост и огляделась. -- Не
бойся джунглей, -- сказала она и, подняв руки над головой, заплясала мелкими
подпрыгивающими шажками и стала подпевать низким монотонным голосом,
неожиданно сорвавшимся на высокий фальцет. -- Пляши вместе с ночными тенями
и засыпай с легким сердцем. Если позволишь теням запугать себя, они тебя
погубят. -- Голос ее стих до бормотания и, повернувшись ко мне спиной, она
неторопливо пошла к реке.
Вода, в которую я нагишом плюхнулась посреди ручья, оказалась
прохладной; в тихих заводях отражался первый утренний свет. Я смотрела, как
Анхелика собирает хворост, каждую веточку, как ребенка, укладывая на сгиб
локтя.
Должно быть, она крепче, чем выглядит, подумала я, споласкивая
намыленные шампунем волосы. Но тогда, возможно, она вовсе не так стара, как
показалось на первый взгляд. Отец Кориолано говорил мне, что к тридцати
годам индейские женщины нередко уже бабушки. Доживших до сорока считают
старухами.
Я выстирала бывшую на мне одежду, напялила ее на шест поближе к костру
и надела длинную майку, доходившую мне почти до колен. В ней было удобнее,
чем в облегающих джинсах.
-- Ты хорошо пахнешь, -- сказала Анхелика, пробежав пальцами по моим
мокрым волосам. -- Это из бутылочки? Я кивнула. -- Хочешь, я и тебе вымою