Флоринда Доннер. Шабоно -
40 >
больному индейцу, как правило, вождю племени или его родственнику. Одна
немецкая супружеская пара с маленькой дочерью, вернувшаяся из двухлетнего
путешествия по джунглям Южной Америки, произвела на меня самое сильное
впечатление.
Мне было семь лет, когда я увидела собранные ими в странствиях предметы
материальной культуры и фотографии в натуральную величину.
Совершенно очарованная их восьмилетней дочерью, я ходила за ней по
пятам по уставленному пальмами залу в фойе "Сирз Билдинг" в Каракасе. Не
успела я толком разглядеть коллекцию луков и стрел, корзин, колчанов, перьев
и масок, развешанных по стенам, как она потащила меня к укромной нише.
Присев на корточки, она вытащила изпод кучи пальмовых листьев красный
деревянный ящик и открыла его ключом, висевшим у нее на шее. -- Это дал мне
один мой друг-индеец, -- сказала она, доставая оттуда маленькую сморщенную
голову. -- Это тсантса, ссохшаяся голова врага, -- добавила она,
поглаживая,
словно кукле, длинные темные волосы.
Преисполнившись благоговения, я слушала ее рассказы о том, как она не
боялась находиться в джунглях, и что на самом деле все было не так, как
рассказывали ее родители.
-- Индейцы не были ни ужасными, ни свирепыми, -- серьезно сказала она,
взглянув на меня большими глубокими глазами, и я ни на секунду не усомнилась
в ее словах. -- Они были добрые и очень смешливые. Они были моими друзьями.
Я не могла вспомнить имя девочки, которая, пережив все то, что пережили
ее родители, не восприняла этого с их страхами и предубеждениями. Фыркнув от
смеха, я едва не споткнулась об узловатый корень, затаившийся под скользким
мхом.
-- Ты разговариваешь сама с собой? -- голос Анхелики прервал мои
воспоминания. -- Или с лесными духами? -- А такие есть? -- Да. Духи живут