Флоринда Доннер. Шабоно -
37 >
Милагрос расхохотался во все горло. Смех, вырывавшийся, казалось, из
самой глубины его существа, сотрясал все тело. Раскатисто разносясь по лесу,
он смешался с тревожными криками испуганно взлетевшей стайки попугаев.
Присев передо мной на корточки, он резко оборвал смех и сказал: -- А ты меня
почти не узнала. -- Он придвинул свое лицо к моему, так что мы коснулись
друг друга носами, и спросил: -- Хочешь, я тебе раскрашу лицо? -- Да, --
сказала я, доставая фотоаппарат из рюкзака. -- Только можно я сначала тебя
сфотографирую? -- Это мой фотоаппарат, -- решительно заявил он, потянувшись
за ним. -- Я думал, что ты оставила его для меня в миссии.
-- Я хотела бы им воспользоваться, пока буду находиться в индейской
деревне.
Я стала учить его, как пользоваться фотоаппаратом, с того, что вставила
кассету с пленкой. Он очень внимательно слушал мои пояснения, кивая головой
всякий раз, когда я спрашивала, все ли он понял. Вдаваясь во все подробности
обращения с этим хитроумным устройством, я надеялась сбить его с толку.
-- А теперь давай я тебя сфотографирую, чтобы ты видел, как надо
держать камеру в руках.
-- Нет, нет. -- Он живо остановил меня, выхватив камеру. Без каких-либо
затруднений он открыл заднюю крышку и вынул пленку, засветив ее. -- Ты же
пообещала, что он мой. Только я один могу делать им снимки.
Лишившись дара речи, я смотрела, как он вешает фотоаппарат себе на
грудь. На его нагом теле камера выглядела настолько нелепо, что меня
разобрал смех. А он принялся карикатурными движениями наводить фокус,
ставить диафрагму, нацеливать объектив куда попало, разговаривая при этом с
воображаемыми объектами съемок, требуя, чтобы те то подошли поближе, то
отодвинулись.
Мне ужасно захотелось дернуть за шнурок на его шее, на котором висели