Флоринда Доннер. Шабоно -
32 >
видела -- только его свет, сочащийся сквозь густую листву. Вскоре шея у меня
занемела от глядения вверх, в немыслимую высь недвижных деревьев.
Одни лишь стройные пальмы, неукротимые в своем вертикальном порыве к
свету, казалось, расчищали серебристыми верхушками редкие заплатки чистого
неба.
-- Мне надо передохнуть, -- сказала я, тяжело плюхнувшись на ствол
упавшего дерева. По моим часам шел уже четвертый час дня. Мы без остановок
шагали вот уже больше шести часов. -- Я умираю от голода.
Передав мне калабаш из своей корзины, Анхелика присела рядом со мной.
-- Наполни его,-- сказала она, указав подбородком на протекавший
поблизости неглубокий ручей.
Сев посреди потока на корточки с широко расставленными ногами и
упершись ладонями в бедра, Милагрос наклонялся вперед, пока его губы не
коснулись воды. Он напился, не замочив носа.
-- Пей,-- сказал он, выпрямившись.
Ему, должно быть, около пятидесяти, подумала я.
Однако неожиданная грация плавных движений делала его намного моложе.
Он коротко усмехнулся и побрел вниз по течению ручья.
-- Осторожно, не то искупаешься! -- воскликнула Анхелика с насмешливой
улыбкой.
Вздрогнув от ее голоса, я потеряла равновесие и бултыхнулась в воду
вниз головой.
-- Не получится у меня напиться так, как это сделал Милагрос, --
небрежно сказала я, отдавая ей наполненный сосуд. -- Лучше уж мне пить из
калабаша.
Усевшись возле нее, я сняла промокшие теннисные туфли. Тот, кто сказал,
что такая обувь лучше всего годится для джунглей, никогда не топал в ней
шесть часов подряд.
Мои ноги были стерты и покрылись волдырями, коленки исцарапаны и
кровоточили.
-- Не так уж плохо, -- сказала Анхелика, осмотрев мои стопы. Она