Флоринда Доннер. Шабоно -
17 >
В эту ночь в моей затянутой сеткой колыбели мне привиделся жуткий
кошмар. Мне приснилось, будто ее крышка намертво прибита гвоздями. Все мои
попытки вырваться на свободу разбивались о плотно пригнанную крышку. Меня
охватила паника. Я закричала и стала трясти раму, пока вся эта хитроумная
конструкция не опрокинулась вверх дном. Все еще в полусне я лежала на полу,
голова моя покоилась на обвисшей груди старухи.
Какое-то время я не могла вспомнить, где я. Детский страх заставил меня
теснее прижаться к старой индеанке, я знала, что здесь я в безопасности.
Старуха растирала мне макушку и нашептывала на ухо непонятные слова,
пока я окончательно не проснулась.
Уверенность и покой вернулись ко мне от ее прикосновения и непривычного
гнусавого голоса. Это чувство не поддавалось разумному объяснению, но было в
ней нечто такое, что заставляло меня прижиматься к ней. Она отвела меня в
свою комнатушку за кухней. Я улеглась рядом с ней в привязанном к двум
столбам тяжелом гамаке. Чувствуя оберегающее присутствие этой странной
старой женщины, я без всякого страха закрыла глаза. Слабое биение ее сердца
и капли воды, просачивающейся сквозь глиняный жбан, увели меня в сон.
-- Тебе намного лучше будет спать здесь,-- сказала на другое утро
старуха, подвешивая мой хлопчатобумажный гамак рядом со своим.
С того дня Анхелика не отходила от меня ни на шаг.
Большую часть времени мы проводили у реки, болтая и купаясь у самого
берега, где красно-серый песок напоминал золу, смешанную с кровью. В полном
умиротворении я часами наблюдала за тем, как индеанки стирают одежду, и
слушала рассказы Анхелики о былых временах. Словно бредущие по небу облака,
ее слова сливались с образами женщин, полощущих белье и раскладывающих его