Флоринда Доннер. Шабоно -
10 >
надеясь, что она осознает противоречивость информации, которую мне дает.
-- Это прекрасные звуки, -- сказала донья Мерседес, прерывая мое
чтение. -- И ты действительно имеешь в виду меня? Ты сделала из меня
настоящего гения. Прочти мне заметки о твоих сеансах с Рафаэлем и Серафино.
Так звали двух других целителей, с которыми я работала.
Я сделала, как она просила, потом перемотала пленку и прослушала запись
еще раз, надеясь, что это поможет мне разобраться с противоречивой
информацией. Однако донью Мерседес абсолютно не интересовало то, что она
сказала месяц назад. Для нее это было чем-то давно прошедшим, и поэтому не
имело значения. Она бесцеремонно дала мне понять, что магнитофон ошибся,
записав нечто, чего она не говорила.
-- Если я действительно сказала все это, то это твоих рук дело. Всякий
раз, когда ты спрашиваешь меня о целительстве, я начинаю говорить, не зная
заранее, о чем.
Именно ты всегда помещаешь слова в мой рот. Если знаешь как лечить,
тебе не нужно суетиться, делая записи или разговаривая об этом. Тебе нужно
только делать это.
Я не могла согласиться с тем, что моя работа бесполезна, и решила
познакомиться с двумя другими целителями.
К моему огромному разочарованию, это совершенно не помогло мне. Они
подтвердили все несоответствия и описали их еще более явно, чем донья
Мерседес.
Теперь, когда прошло много времени, мне кажется смешным все это
беспокойство по поводу моих неудач.
Однажды в приступе гнева я спровоцировала донью Мерседес сжечь все мои
заметки. Она охотно согласилась и, сжигая лист за листом, зажгла одно из
кадил у статуи Девы Марии на алтаре в ее рабочей комнате.
-- Я действительно не могу понять, почему ты так огорчилась из-за того,