Карлос Кастанеда. Путешествие в Икстлен -
98 >
всегда хотел быть артистом и в течение многих лет я пытался
им быть. У меня еще сохранилось болезненное воспоминание о
моем провале.
- Ты никогда не брал на себя ответственности за то, что
находишься в этом неизмеримом мире, - сказал он тоном
приговора. - поэтому ты никогда не был артистом и, может
быть, никогда не будешь охотником.
- Но это наибольшее, что я могу, дон Хуан.
- Нет, ты не знаешь наибольшего, что ты можешь.
- Я делаю все, что могу.
- Ты опять ошибаешься. Ты можешь делать лучше. Есть
одна простая вещь, которая в тебе неправильна. И ты думаешь,
что у тебя масса времени.
Он остановился и взглянул на меня, как бы ожидая моей
реакции.
- Ты думаешь, что у тебя масса времени, - повторил он.
- Масса времени для чего, дон Хуан?
- Ты думаешь, что твоя жизнь будет длиться всегда.
- Нет, я так не думаю.
- Тогда, если ты не думаешь, что твоя жизнь будет
длиться всегда, чего же ты ждешь. Почему ты тогда
колеблешься в том, чтобы измениться?
- А не приходило ли тебе когда-либо в голову, дон Хуан,
что я могу не хотеть изменяться?
- Да, мне приходило это в голову. Я тоже не хотел
меняться, совсем, как ты. Однако мне не нравилась моя жизнь.
Я устал от нее точно так же, как ты. Теперь мне ее не
хватает.
Я с убеждением стал утверждать, что его настойчивость в
том, чтобы изменить мой образ жизни, была пугающей и
спорной. Я сказал, что в действительности согласен с ним на
определенном уровне, но уже один тот факт, что он всегда
является хозяином положения, делает всю эту ситуацию
невыносимой для меня.
- Дурак, у тебя нет времени для этой игры, - сказал он
жестоким тоном. - то, что ты сейчас делаешь, может оказаться
твоим последним поступком на земле. Это вполне может