Философская книга.

73 >

действительно  сказал  это.  Я   уронил  записную  книжку  и
оглушено уставился на него, а затем, конечно, я разъярился.
     Он  взглянул на меня спокойными и собранными глазами. Я
отвел  глаза,  и  затем он начал говорить. Он  выражал  свои
слова  ясно. Они текли гладко и смертельно. Он сказал, что я
паразитирую  за счет кого-либо другого. Он сказал, что я  не
сражаюсь  в  своих собственных битвах, но в битвах  каких-то
неизвестных  людей, что я не хочу учиться о растениях или об
охоте или о чем-нибудь еще, и что его мир точных поступков и
чувств,  и решений был бесконечно более эффективен, чем  тот
разболтанный идиотизм, который я называю "моя жизнь".
     После  того,  как  он окончил говорить, я был  нем.  Он
говорил без агрессивности или недовольства, но с такой силой
и в то же время с таким спокойствием, что я даже не сердился
больше.
     Мы молчали. Я чувствовал раздражение и не мог думать ни
о  чем и не мог ничего подходящего сказать. Я ждал, пока  он
нарушит  тишину.  Проходили   часы.   Дон   Хуан  постепенно
становился неподвижным, пока его тело не приобрело странную,
почти  пугающую  застывшесть.   Его   силуэт   стало  трудно
различать по мере того, как темнело. И, наконец, когда стало
совершенно  темно  вокруг нас, он слился с чернотой  камней.
его  состояние  неподвижности   было   таким   полным,  что,
казалось,  он не существует больше. Была уже полночь,  когда
я,  наконец,  понял,  что   он   может  и  будет  оставаться
неподвижным  в этой глуши в этих скалах, может быть, всегда,
если  ему  так  нужно. Его мир точных поступков и  чувств  и
решений был действительно выше моего.
     Я тихо дотронулся до его руки, и слезы полились у меня.


Глава   7.   Быть недостижимым.
Четверг, 29 июня 1961 года.
     Опять  дон Хуан, как он это делал каждый день в течение

Следующая

73 >