Карлос Кастанеда. Путешествие в Икстлен -
71 >
хочу научить теперь тебя, - сказал он и быстро переменил
тему.
- Я думаю, что когда-то охота была одним из величайших
действий, которые мог выполнять человек. Все охотники были
могущественными людьми. И на самом деле охотник был вынужден
быть могущественным, для того, чтобы выстоять напор той
жизни.
Внезапно меня охватило любопытство. Уж не говорит ли он
о времени, предшествующем завоеванию? Я начал прощупывать
его.
- Когда было то время, о котором ты говоришь?
- Давным-давно.
- Когда? Что означает давным-давно?
- Это означает давным-давно, или, может, это означает
сейчас, сегодня. Это не имеет значения. Однажды люди знали,
что охотник является лучшим из людей. Теперь не каждый это
знает. Но есть достаточное количество людей, которые знают.
Я это знаю. Однажды ты будешь знать. Понимаешь, что я имею в
виду?
- Что, это индейцы-яки думают так об охотниках? Именно
это я хочу узнать.
- Не обязательно.
- А индейцы пима?
- Не все они, но некоторые.
Я назвал различные соседние группы, я хотел подбить его
к заявлению, что охота была разделяемым поверьем и практикой
особых людей. Но он избегал прямого ответа, поэтому и
переменил тему.
- Зачем ты все это делаешь для меня, дон Хуан? -
спросил я. Он снял свою шляпу и почесал виски с разыгранным
замешательством.
- Я имею уговор с тобой, - сказал он мягко. - у других
людей есть такой же уговор с тобой. Когда-нибудь у тебя у
самого будет такой уговор с другими. Скажем, что сейчас мой
черед. Однажды я обнаружил, что, если я хочу быть охотником,
достойным самоуважения, то я должен изменить свой образ
жизни. Обычно я очень много хлюпал носом и жаловался. У меня
были веские причины к тому, чтобы чувствовать себя
обделенным. Я индеец, а с индейцами обращаются, как с