Карлос Кастанеда. Путешествие в Икстлен -
56 >
знал, что мой отец неискренен сам с собой. Дон Хуан
поинтересовался, как само собой разумеющимся, почему я не
высказал своего мнения в тот раз.
- Ты же не говорил своему отцу подобных вещей, - сказал
я, как слабое объяснение.
- Почему же нет?
- В моем доме так не делалось, вот и все.
- Ты делал в своем доме еще худшие вещи, - заявил он,
как судья со своего кресла. - единственная вещь, которую ты
никогда не делал - это почтить свой дух.
В его словах была такая разрушительная сила, что слова
его вызывали у меня в уме отклик. Он разрушил все мои
защиты, я не мог с ним спорить. Я нашел спасение в
записывании своих заметок.
Я попытался выставить последние слабые объяснения и
сказал, что всю мою жизнь мне встречались люди такого же
сорта, как мой отец, которые так же, как мой отец, вовлекали
меня в свои схемы, и, как правило, я всегда оставался
болтаться ни при чем.
- Ты жалуешься, - сказал он мягко. - ты жаловался всю
свою жизнь, потому что ты не принимаешь ответственности за
свои решения. Если бы ты принял ответственность в отношении
идеи твоего отца в том, чтобы плавать в шесть часов утра, то
ты бы плавал сам, если нужно. Или же бы ты послал его к
черту в первый же раз после того, как ты узнал его уловки.
Но ты не сказал ничего, поэтому ты был такой же слабый, как
твой отец.
- Принимать ответственность за свои решения означает,
что человек готов умереть за них.
- Подожди, подожди, - сказал я, - тут ты все
переворачиваешь.
Он не дал мне закончить. Я собирался сказать ему, что
своего отца я взял просто как пример нереального способа
действовать, и что никто в здравом уме не захочет умирать за
такую идиотскую вещь.
- Не имеет никакого значения, что это за решение, -