Карлос Кастанеда. Путешествие в Икстлен -
51 >
имели место с тех пор, как я его встретил, начиная с того
колдовского взгляда, которым он на меня взглянул, до
воспоминания о соколе-альбиносе и видения на булыжнике тени,
о которой он сказал, что это моя смерть.
- Зачем ты все это делаешь со мной? - спросил я его. В
моем вопросе не было никакой укоризны. Мне было просто
любопытно при чем тут, в частности, я.
- Ты просил меня рассказать тебе то, что я знаю о
растениях.
Я заметил нотку сарказма в его голосе. Он говорил так,
как будто он подсмеивался надо мной.
- Но то, что до сих пор ты говорил мне, никакого
отношения к растениям не имело, - запротестовал я.
Он ответил, что для того, чтобы узнать, нужно время.
У меня было такое чувство, что с ним бесполезно
спорить. Я сообразил тогда полный идиотизм легких и
абсурдных выводов, который я сделал. Пока я не был дома, я
обещал себе, что я никогда не буду терять голову и не буду
чувствовать раздражение по отношению к дону Хуану. Однако, в
действительной ситуации в ту же минуту, как только он привел
меня в замешательство, я испытал новый приступ мелочного
раздражения. Я чувствовал, что нет никакого способа для меня
взаимодействовать с ним, и это меня сердило.
- Думай о своей смерти сейчас, - сказал дон Хуан
внезапно. Она у тебя на расстоянии вытянутой руки. Она может
дотронуться до тебя в любой момент. Поэтому, у тебя дома
действительно нет времени для ерундовых мыслей и мелочного
раздражения. Ни у кого из нас нет времени для этого.
- Ты хочешь знать, что я сделал с тобой в первый день,
когда мы встретились? Я "увидел тебя", и я "видел", что ты
думаешь, что ты лжешь мне. Но ты не лгал, но на самом деле
лгал.
Я сказал ему, что его объяснения поставили меня в еще