Карлос Кастанеда. Путешествие в Икстлен -
49 >
Он взглянул на меня и мягко рассмеялся. Он подошел к
моей машине, пока я ее устанавливал и подержал дверь
открытой, пока я собирал какие-то свертки с едой, которые я
привез для него.
Мы подошли к дому и сели перед дверью. Впервые я
действительно осознавал, что я тут делаю. В течение трех
месяцев я фактически смотрел вперед лишь в том смысле, чтобы
вернуться назад к "полевой работе". Казалось, бомба
замедленного действия, установленная внутри меня,
разорвалась, и я внезапно вспомнил нечто трансцендентальное
для меня. Я вспомнил, что когда-то в моей жизни я был очень
терпелив и очень эффективен.
Прежде, чем дон Хуан успел что-либо сказать, я задал
ему вопрос, который твердо засел у меня в уме. В течение
трех месяцев меня преследовало воспоминание о соколе-
альбиносе. Как он узнал об этом, если я сам забыл о нем.
Он засмеялся, но не ответил. Я упрашивал его сказать
мне.
- Это было ничто, - сказал он со своей обычной
убежденностью. - любой может сказать, что ты странный. Ты
онемевший, и это все.
Я почувствовал, что он снова меня сбивает с рельс и
загоняет в угол, в который мне совсем не хочется идти.
- Разве можно видеть нашу смерть? - спросил я, пытаясь
не уходить от темы.
- Конечно, - сказал он, смеясь. - она здесь, с нами.
- Откуда ты знаешь об этом?
- Я старик, с возрастом узнаешь всякого рода вещи.
Я знаю массу старых людей, но они никогда об этом не
знали. Откуда же ты знаешь?
- Что ж, скажем, что я знаю всякого рода вещи, потому
что я не имею личной истории и потому что я не чувствую себя
более важным, чем кто-либо еще и потому что моя смерть сидит
здесь же.
Он вытянул свою левую руку и пошевелил пальцами так,
как если бы он действительно что-то трогал.