Карлос Кастанеда. Путешествие в Икстлен -
42 >
переменил слова. Раньше он говорил "очень необыкновенная
птица", теперь он стал говорить "необыкновенный сокол".
Перемена слов вызвала изменение в моем собственном
настроении. Я внезапно стал чувствовать печаль.
Он прищурил глаза, пока они не превратились в две
щелки, и сказал сверхдраматическим голосом, что он "видит"
очень странного сокола. Он повторил свое заявление три раза,
как если бы он действительно видел его прямо перед собой.
- Разве ты не помнишь его? - спросил он.
Я ничего подобного не помнил.
- Что же с этим соколом необыкновенного? - спросил я.
- Это ты должен сказать мне это, - заметил он.
Я настаивал на том, что я никаким способом не могу
узнать, о чем он говорит, поэтому я не могу рассказать ему
ничего.
- Не борись со мной, - сказал он. - борись со своей
вялостью и вспомни.
Я серьезно пытался на секунду понять его. Мне не
приходило в голову, что я точно так же мог пытаться и
вспомнить.
- Было время, когда ты видел множество птиц, - сказал
он, как бы настраивая меня.
Я сказал ему, что, когда я жил на ферме мальчиком, то я
охотился и убивал сотни птиц.
Он сказал, что если это так, то у меня не может быть
никакой трудности, чтобы вспомнить всех необыкновенных птиц,
на которых я охотился.
Он взглянул на меня с вопросом в глазах, как если бы он
только что дал мне последний ключ.
- Но я охотился на очень многих птиц, - сказал я. -
поэтому я ничего не могу вспомнить о них.
- Эта птица особенная, - заметил он шепотом. - эта
птица - сокол
- Я снова ушел в размышления над тем, на что он клонит.
Что, он дразнит меня? Или он это серьезно? После долгого
перерыва он опять попросил меня вспомнить. Я почувствовал,
что бесполезно для меня прервать его игру. Единственное, что