Карлос Кастанеда. Путешествие в Икстлен -
41 >
соколы были угрозой его делам. Охота за ними была не только
настоящим, но еще и "правильным" делом. Вплоть до этого
момента я никогда не вспоминал ярости их глаз и о том, что
эта яростность преследовала меня в течение многих лет. Но
это было так. Далеко в моем прошлом, которое, как я думал,
уже изгладилось в моей памяти.
- Я когда-то охотился на соколов.
- Я знаю, - заметил дон Хуан, как само собой
разумеющееся. В его голосе была такая уверенность, что я
начал смеяться. Я подумал, что он чудаковатый субъект. Он
имел привычку говорить так, как если бы он действительно
знал, что я охотился на соколов. Я чувствовал крайнее
нерасположение к нему.
- Почему ты так рассердился? - спросил он тоном
искреннего участия.
Я не знал, почему. Он стал испытывать меня очень
необычным образом. Он попросил меня опять смотреть на него и
рассказать об "очень необыкновенной птице", которую он мне
напоминал. Я продолжал упорствовать и из духа сопротивления
сказал, что тут не о чем говорить. Затем я почувствовал себя
обязанным спросить его, почему он сказал, что он знает, что
я охотился на соколов. Вместо того, чтобы ответить мне, он
опять стал комментировать мое поведение. Он сказал, что я
очень злой парень, и что даже при падении шляпы у меня
появляется пена у рта. Я запротестовал, что это не так. У
меня всегда была такая идея, что я очень уживчив и мирен. Я
сказал, что это его вина в том, что он вывел меня из себя
своими неожиданными словами и поступками.
- Но почему же гнев? - спросил он.
Я проанализировал свои чувства и реакции. Действите-
льно, у меня не было нужды гневаться на него.
Он опять стал настаивать на том, чтобы я смотрел в его
глаза и рассказал ему о "необыкновенном соколе". Он