Карлос Кастанеда. Путешествие в Икстлен -
32 >
делать заметки.
- Ты слишком серьезно себя принимаешь, - сказал он
медленно. - ты слишком чертовски важен в своих собственных
глазах. Это должно быть изменено! Ты так чертовски важен,
что ты чувствуешь себя вправе раздражаться всем. Ты так
чертовски важен, что ты можешь себе позволить уйти, если
вещи не складываются так, как тебе бы хотелось. Я полагаю,
ты думаешь, все это показывает, что ты имеешь характер. Это
чепуха! Ты слаб и мнителен!
Я попытался изобразить протест, но он не поддался. Он
указал, что за всю мою жизнь я никогда ничего не закончил
из-за чувства неуместной важности, которую я связал с самим
собой.
Я был ошеломлен уверенностью, с которой он делал свои
заявления. Они были правильны, конечно, и это заставило меня
чувствовать не только злость, но еще и угрозу.
- Важность самого себя - это другая вещь, которую
следует бросить, точно так же, как личную историю, - сказал
он драматическим тоном.
Я действительно не хотел с ним спорить. Было очевидно,
что я нахожусь в ужасно невыгодном положении. Он не
собирался идти назад к дому до тех пор, пока не будет готов,
а я не знал дорогу. Я вынужден был оставаться с ним.
Он сделал странное и внезапное движение, как бы понюхал
воздух вокруг себя. Его голова слегка вздрагивала медленно и
ритмично. Он, казалось, был в состоянии необычайной
алертности. Он повернулся и посмотрел на меня взглядом, в
котором были удивление и любопытство. Его глаза прошлись
вверх и вниз по моему телу, как бы разыскивая что-либо
особенное. Затем он резко поднялся и быстро пошел. Он почти
бежал. Я следовал за ним. Он выдерживал очень ускоренный шаг
примерно в течение часа. Наконец, он остановился у
скалистого холма, и мы уселись в тени куста. Бег трусцой