Карлос Кастанеда. Путешествие в Икстлен -
30 >
- Это была не шутка, - сказал он жестко, как если бы я
знал, о чем он говорит. Я попросил объяснения. Я сказал ему,
что это неправильно, что мой смех над вороной рассердил его,
в то время, как мы ранее смеялись над кофеваркой.
- То, что ты видел, была не просто ворона! - воскликнул
он.
- Но я видел ее, и это была ворона, - настаивал я.
- Ты ничего не видел, дурак, - сказал он грубым
голосом.
Его грубость была беспричинной. Я сказал ему, что я не
люблю злить людей, и, может быть, будет лучше, если я уйду,
поскольку он, видимо, не в настроении поддерживать компанию.
Он неудержимо расхохотался, как если бы я был клоун,
разыгрывающий перед ним представление. Мое недовольство и
раздражение пропорционально росли.
- Ты очень жесток, - комментировал он. - ты принимаешь
самого себя слишком серьезно.
- Но разве ты не делаешь того же самого, - вставил я, -
принимая самого себя серьезно, когда ты рассердился на меня?
Он сказал, что сердиться на меня было самое далекое,
что он только мог придумать. Он взглянул на меня
пронзительно.
- То, что ты видел, не было согласием мира, - сказал
он. - летящая или каркающая ворона никогда не бывает
согласием. Это был знак!
- Знак чего?
- Очень важное указание насчет тебя, - заметил он
загадочно.
В этот самый момент ветер бросил сухую ветку прямо к
нашим ногам.
- Вот это было согласием! - воскликнул он, и, взглянув
на меня сияющими глазами, залился смехом.
У меня было такое чувство, что он дразнит меня,
создавая правила странной игры по мере того, как мы
продвигаемся. Поэтому, ему-то можно было смеяться, но не
мне. Мое недовольство опять полезло наверх, и я сказал ему
все, что думаю о нем. Он совсем не был задет или обижен. Он