Карлос Кастанеда. Путешествие в Икстлен -
27 >
- Я не могу держать секреты! - воскликнул я. - то, что
ты говоришь, бесполезно для меня.
- Тогда изменись! - сказал он отрывисто, с яростным
блеском в глазах.
Он выглядел, как странное дикое животное, и в то же
время его мысли и слова были предельно связанными. Мое
раздражение уступило место состоянию неприятного
замешательства.
- Видишь, - продолжал он, - у нас есть только два
выбора. Мы или принимаем все, как реальное, наверняка, или
мы этого не делаем. Если мы следуем первому, то мы кончаем
тем, что до смерти устаем от самих себя и от мира. Если мы
последуем второму и сотрем личную историю, мы создадим туман
вокруг нас, очень восхитительное и мистическое состояние, в
котором никто не знает, откуда выскочит заяц, даже мы сами.
Я стал говорить о том, что стирание личной истории лишь
увеличит наше чувство незащищенности.
- Когда ничего нет наверняка, мы остаемся алертными,
навсегда на цыпочках, - сказал он. - не знать, за каким
кустом прячется заяц, более восхитительно, чем вести себя
так, как если бы мы знали все.
Он больше ни слова не говорил в течение очень долгого
времени. Может быть, час прошел в полном молчании. Я не
знал, что спрашивать. Наконец, он поднялся и попросил меня
подвезти его в ближайший город.
Я не знал, почему, но наш разговор опустошил меня. У
меня было такое чувство, будто бы я вот-вот засну. Он
попросил меня остановиться по пути и сказал, что если я
захочу расслабиться, то я должен забраться на плоскую
вершину небольшого холма в стороне от дороги и лечь на живот
головой к востоку. В его голосе, казалось, ощущалась спешка.
Я не хотел спорить или, может быть, я просто был настолько
усталым, что не мог даже говорить. Я забрался на холм и