Карлос Кастанеда. Путешествие в Икстлен -
26 >
Я просто прореагировал на его заявления, защищаясь при
помощи объяснения. Я сказал, что я с болью сознаю, что моя
семья и мои друзья считают меня ненадежным, в то время, как
в действительности я никогда в своей жизни не солгал.
- Ты всегда знал, как лгать, - сказал он. - и
единственная вещь, которая отсутствовала, это то, что ты не
знал, зачем это делать. Теперь ты знаешь.
Я запротестовал.
- Разве ты не видишь, что я действительно очень устал
от того, что люди считают меня ненадежным, - сказал я.
- А ты действительно ненадежен, - заметил он с
убеждением.
- Черт подери, это не так! - воскликнул я.
Мое настроение вместо того, чтобы подвести его к
серьезности, заставило его истерически смеяться. Я
действительно терпеть не мог этого старика за все его
ужимки. К несчастью, он был прав относительно меня. Через
некоторое время я успокоился, и он продолжал говорить.
Когда не имеешь личной истории, - объяснил он, - то
ничего, что бы ты ни сказал, не может быть принято за ложь.
Твоя беда в том, что ты вынужден объяснять все любому,
импульсивно, и в то же время ты хочешь сохранить свежесть и
новизну того, что ты делаешь. Что ж, поскольку ты не можешь
быть восхищенным после того, как ты объяснил все, что ты
делаешь, то ты лжешь для того, чтобы продолжить эти чувства.
Я был действительно ошеломлен масштабом нашего
разговора. Я записал все его детали наилучшим образом как
только смог, концентрируя внимание на том, что он говорит,
вместо того, чтобы размышлять о собственной предвзятости или
о его значении.
- С этого момента, - сказал он, - ты должен просто
показывать людям все, что ты найдешь нужным им показывать,
но при этом никогда не говорить точно, как ты это сделал.