Карлос Кастанеда. Путешествие в Икстлен -
20 >
взглянул на меня ясными и добрыми глазами.
- Не трать время на эту муру, - сказал он мягко, но с
неожиданной силой.
Я не знал, что сказать. Казалось, кто-то другой
произнес эти слова. За секунду до этого он был ошарашенным
глупым индейцем, чесавшим свою голову, и уже через мгновение
он сменил роль. Я был глупым, а он смотрел на меня
неописуемым взглядом, в котором не было ни раздражения, ни
неприязни, ни ненависти, ни сожаления. Его глаза были
добрыми, ясными и пронизывающими.
- У меня нет никакой личной истории, - сказал он после
длинной паузы. - однажды я обнаружил, что не нуждаюсь больше
в личной истории, также как пьянство, бросил ее.
Я не совсем понял, что он хотел сказать. Неожиданно я
почувствовал себя неловко, под угрозой. Я напомнил ему, что
он заверил меня в том, что я могу задавать ему вопросы. Он
повторил, что он совсем не возражает против этого.
- У меня больше нет личной истории, - сказал он и
взглянул на меня испытующе. - я бросил ее однажды, когда
почувствовал, что в ней нет больше необходимости.
Я уставился на него, пытаясь найти скрытое значение его
слов.
- Но как можно бросить свою личную историю? - спросил я
в настроении поспорить.
- Сначала нужно иметь желание бросить ее, - сказал он,
- А затем следует действовать гармонично, чтобы обрубить ее
мало-помалу.
- Но зачем кто-либо будет иметь такое желание? -
воскликнул я.
У меня была ужасно сильная привязанность к моей личной
истории. Мои семейные корни были глубоки. Я честно
чувствовал, что без них моя жизнь не имела бы ни цели, ни
длительности.
- Может быть, тебе следует рассказать мне, что ты
имеешь в виду под словами бросить личную историю, - сказал
я.
- Разделаться с ней, вот что я имею в виду, - заметил