Карлос Кастанеда. Путешествие в Икстлен -
18 >
сфотографировать его и его дом.
- Об этом не может быть и речи, - сказал он с гримасой.
- А как насчет магнитофона? Будешь ты возражать против
этого?
- Боюсь, что и такой возможности тоже нет.
Я почувствовал себя раздраженным и стал горячиться. Я
сказал, что не вижу логической причины его отказа.
Дон Хуан отрицательно покачал головой.
- Забудь это, - сказал он с силой. - и если ты еще
хочешь видеть меня, никогда не говори об этом опять.
Я выставил последнее слабое возражение. Я сказал, что
фотоснимки и магнитофонные записи являлись бесценными для
моей работы. Он сказал, что есть только одна вещь, которая
бесценна для всего, что мы делаем. Он назвал ее "дух".
- Нельзя обойтись без духа, - сказал он. - а у тебя его
нет. Горюй об этом, а не о фотоснимках.
- Что ты..?
Он прервал меня движением головы и вернулся на
несколько шагов.
- Обязательно возвращайся, - сказал он мягко и помахал
мне на прощание.
Четверг, 22 декабря 1960 года
Дон Хуан сидел на полу около двери своего дома спиной к
стене. Он перевернул деревянную молочную флягу и попросил
меня садиться и чувствовать себя, как дома. Я предложил ему
пачку сигарет, которую я привез. Он сказал, что не курит, но
подарок принял. Мы поговорили о холоде ночей в пустыне и на
другие обычные темы.
Я спросил его, не мешаю ли я его нормальному
распорядку. Он взглянул на меня с какой-то гримасой и
сказал, что у него нет никакого распорядка и что я могу
оставаться с ним до вечера, если хочу.
Я приготовил несколько опросных листов по генеалогии и
родовым отношениям, и я хотел заполнить их с его помощью. Я
составил также по этнографической литературе длинный список