Франц Кафка. Замок -
12 >
обращаясь, как видно, к старику, добавил: -- Зачем ты его впустил? Всех, что
ли, впускать, кто шляется по дороге?" "Я графский землемер", -- сказал К.,
как бы пытаясь оправдаться перед тем, кого он все еще не видел. "Ах, это
землемер", -- сказал женский голос, и сразу наступила полнейшая тишина. "Вы
меня знаете?" -- спросил К. "Конечно", -- коротко бросил тот же голос. Но
то, что они знали К., как видно, не шло ему на пользу.
Наконец пар немного рассеялся, и К. стал постепенно присматриваться.
Очевидно, у них был банный день. У дверей стирали. Но пар шел из другого
угла, где в огромной деревянной лохани -- таких К. не видел, она была
величиной с двуспальную кровать -- в горячей воде мылись двое мужчин. Но еще
неожиданнее -- хотя трудно было сказать, в чем заключалась эта
неожиданность, -- оказалось то, что виднелось в правом углу. Из большого
окна -- единственного в задней стене горницы -- со двора падал бледный
нежный свет, придавая шелковистый отблеск платью женщины, устало
полулежавшей в высоком кресле. К ее груди прильнул младенец. Около нее
играли дети, явно крестьянские ребята, но она как будто была не из этой
среды. Правда, от болезни и усталости даже крестьянские лица становятся
утонченней.
"Садитесь!" -- сказал один из мужчин, круглобородый, да еще с нависшими
усами -- он все время отдувал их с губ, пыхтя и разевая рот, -- и, нелепым
жестом выбросив руку из лохани, он указал К. на сундук, обдав ему все лицо
теплой водой. На сундуке в сумрачном раздумье уже сидел старик, впустивший
К., и К. обрадовался, что наконец можно сесть. Больше на него никто не
обращал внимания. Молодая женщина, стиравшая у корыта, светловолосая, в
расцвете молодости, тихо напевала, мужчины крутились и вертелись в лохани;