Франц Кафка. Процесс -
6 >
посмотрел на К. долгим и, должно быть, многозначительным, но
непонятным взглядом поверх чашки с кофе, которую держал в руке.
Сам того не желая, К. ответил Францу таким же
выразительным взглядом, но тут же хлопнул по своим документам и
сказал:
- Вот мои бумаги.
- Да какое нам до них дело! - крикнул высокий. - Право, вы
ведете себя хуже ребенка. Чего вы хотите? Неужто вы думаете,
что ваш огромный, страшный процесс закончится скорее, если вы
станете спорить с нами, с вашей охраной, о всяких документах,
об ордерах на арест? Мы - низшие чины, мы и в документах почти
ничего не смыслим, наше дело - стеречь вас ежедневно по десять
часов и получать за это жалованье. К этому мы и приставлены,
хотя, конечно, мы вполне можем понять, что высшие власти,
которым мы подчиняемся, прежде чем отдать распоряжение об
аресте, точно устанавливают и причину ареста, и личность
арестованного. Тут ошибок не бывает. Наше ведомство - насколько
оно мне знакомо, хотя мне там знакомы только низшие чины, -
никогда, по моим сведениям, само среди населения виновных не
ищет: вина, как сказано в законе, сама притягивает к себе
правосудие, и тогда властям приходится посылать нас, то есть
стражу. Таков закон. Где же тут могут быть ошибки?
- Не знаю я такого закона, - сказал К.
- Тем хуже для вас, - сказал высокий.
- Да он и существует только у вас в голове, - сказал К.
Ему очень хотелось как-нибудь проникнуть в мысли стражей,
изменить их в свою пользу или самому проникнуться этими
мыслями. Но высокий только отрывисто сказал:
- Вы его почувствуете на себе.
Тут вмешался Франц:
- Вот видишь, Виллем, он признался, что не знает закона, а
сам при этом утверждает, что невиновен.
- Ты совершенно прав, но ему ничего не объяснишь, - сказал