Франц Кафка. Процесс -
27 >
больше, чем знаю; в сущности, никакой следственной комиссии не
было, это я так назвал ее, потому что не знак, как еще можно ее
назвать. И вообще никакого следствия не было, меня просто
арестовали, но приходила целая комиссия.
Фройляйн Бюрстнер опустилась на диван и опять засмеялась.
- Как же это все было? - спросила она.
- Ужасно! - ответил К., уже не думая о происшедшем,
настолько его очаровал вид фройляйн Бюрстнер: погрузив локоть в
подушки дивана, она подперла лицо рукой, а другой рукой
медленно поглаживала колено.
- Это мне ничего не говорит, - сказала фройляйн Бюрстнер.
- Что именно? - спросил К. Но тут же понял и спросил: -
Показать вам, как это было? - Ему хотелось что-то делать,
только бы не уходить из комнаты.
- Я так устала, - сказала фройляйн Бюрстнер.
- Да, вы поздно пришли, - сказал К.
- Ну вот, теперь начинаются упреки. Впрочем, я их
заслужила, не надо было вас сюда пускать. К тому же, как
выяснилось, никакой необходимости в этом не было.
- Нет, была,- сказал К., - и сейчас вы все поймете. Можно
отодвинуть ночной столик от кровати вот сюда?
- Что за выдумки? - сказала фройляйн Бюрстнер. - Конечно,
нельзя!
- Тогда я вам ничего не смогу показать, - сказал К. с
такой обидой, словно ему нанесли непоправимый вред.
- Ах, если вам это надо для наглядности, тогда двигайте
сколько хотите, - сказала фройляйн Бюрстнер и добавила
ослабевшим голосом: - Я так устала, что позволяю вам больше,
чем следует.
К. поставил столик посреди комнаты и сел за него.
- Вы должны себе правильно представить, как расположились
все эти люди, это очень интересно. Я - инспектор; вон там, на
сундуке, сидит стража, их двое; около фотографий стоят три