Франц Кафка. Процесс -
24 >
- Ах, господин К.! - с улыбкой сказала фройляйн Бюрст-нер.
- Добрый вечер! - И она протянула ему руку.
- Я хотел бы сказать вам несколько слов сейчас, вы
разрешите?
- Сейчас? - сказала фройляйн Бюрстнер. - Именно сейчас?
Как-то странно, правда?
- Я вас жду с девяти часов.
- Ведь я была в театре, вы же меня не предупредили.
- Но повод к нашему разговору возник только сегодня.
- Ах так! Ну что ж, в сущности я не возражаю, вот только
устала я до смерти. Зайдите на минутку ко мне. Тут нам
разговаривать нельзя, мы весь дом перебудим, а мне не то что
жаль этих людей, а неловко за нас самих. Погодите, сейчас я
зажгу у себя свет, а вы тут потушите.
К. так и сделал и выжидал, пока фройляйн Бюрстнер шепотом
еще раз позвала его к себе.
- Садитесь, - сказала она и показала на диван, а сама
осталась стоять у кровати, несмотря на то что она, по ее
словам, очень устала; даже свою маленькую, в изобилии
украшенную цветами шляпку она не сняла. - Так что же вы хотели
сказать? Мне, право, любопытно.
Она слегка скрестила ноги.
- Возможно, вы опять скажете, - начал К., что дело не
такое уж срочное и сейчас слишком поздно для обсуждений, но...
- Эти вступления мне всегда кажутся лишними, - сказала
фройляйн Бюрстнер.
- Это облегчает мою задачу, - сказал К. - Сегодня утром,
отчасти по моей вине, в вашей комнате наделали беспорядок,
притом чужие люди, против моей воли, но, как я уже упомянул, по
моей вине; за это я и хотел перед вами извиниться.
- В моей комнате? - переспросила фройляйн Бюрстнер,
испытующе глядя не на комнату, а на самого К.
- Вот именно, - сказал К., и тут они оба впервые взглянули
друг другу в глаза. - Но о причине всего происшедшего и