Грасиела Корвалан: интервью с Карлосом Кастанедой -
4 >
обладает тем безраздельным вниманием, каким обладали дон Хуан и
дон Хенаро.
Книга "Второе кольцо силы" очень меня заинтересовала,
особенно после второго прочтения, и вызвала у меня много
вопросов, но также я слышала и много неблагоприятных отзывов о
ней. У меня тоже возникли некоторые сомнения. Я сказала ему,
что мне больше нравится "Путь в Икстлан", хотя я и не знаю
почему. Кастанеда выслушал меня и ответил на мои слова жестом,
который казалось означал: -- А что мне делать со вкусами всех
остальных людей? -- Я попыталась объяснить свою мысль, -- Может
быть то, что мне нравится именно эта книга, связано с любовью,
которую я тогда чувствовала. -- Кастанеда скривил лицо. Ему не
понравилось слово любовь. Возможно, что для него оно означало
романтическую любовь, сентиментальность или даже слабость.
Пытаясь как-то оправдать свои слова, я сказала что финальная
сцена "Пути в Икстлан" наполнена энергией. -- Да, энергия --
это подходящее слово, -- сказал он на это.
Продолжив разговор об этой книге, я сказала ему, что
некоторые сцены мне показались очень гротескными, и я не могла
понять этого. Кастанеда согласился со мной. -
- Да, поведение этих женщин действительно гротескно и ужасно,
но это было необходимо, чтобы вступить с ними во
взаимодействие. -- Кастанеда нуждался в таком шоке.
-- Без противника мы ничто, -- продолжал он. --
Противник должен быть человеком, жизнь -- это война, мир -- это
аномалия. -- Говоря о пацифизме, он назвал его "абсурдным", по
его мнению человек предназначен для "успехов и сражений".
Не сдержавшись, я сказала ему, что не могу согласиться
с тем, что пацифизм абсурден. -- Как насчет Ганди, что вы
думаете о нем? -- спросила я.
-- Ганди не пацифист, а один из самых великих воинов,