Флоринда Доннер. Жизнь-в-сновидении -
17 >
образом не меняет того факта, что тебя трахали.
Затем с улыбкой, как бы смягчая грубость своих слов, она
добавила:
-- Приравнять свободу к сексу -- это злая ирония. Мужчины
настолько полностью, настолько тотально затуманили наш разум,
что мы теперь совершенно лишены энергии и воображения, чтобы
сосредоточиться на действительной причине нашего порабощения,
-- подчеркнула она. -- Желать мужчину сексуально или влюбиться
романтически -- вот всего лишь два варианта выбора,
предоставленного рабыням. И все, что мы говорили об этих двух
вариантах, служит только оправданием для нашего соучастия и
невежества.
Я была возмущена. Мне ничего не оставалось, как решить,
что она -- одна из представительниц угнетенных сварливых
женщин-мужененавистниц.
-- Почему ты так не любишь мужчин, Делия? -- спросила я
своим самым развязным тоном.
-- У меня нет нелюбви к ним, -- заверила она меня. --
Единственное, что я страстно ненавижу, -- это наше нежелание
испытать, насколько основательно мы подверглись внушению. На
нас оказывают настолько яростное и самодовольное давление, что
мы стали старательными соучастницами. А если женщина
осмеливается вести себя иначе, то она подвергается гонениям и
осмеянию как мужененавистница или ненормальная.
Покраснев от смущения, я тайком бросила на нее взгляд. Я
решила, что она так пренебрежительно отзывается о сексе и любви
прежде всего потому, что она старая. Физические желания
остались для нее позади. Тихо хохотнув, Делия закинула руки за
голову. -- Мои физические желания остались позади не потому,
что я старая, -- сообщила она, -- а потому, что мне дали шанс
использовать мою энергию и воображение, чтобы стать чем-то
отличным от рабыни, на роль которой меня готовили.