Павел Воронков. В отчаянии. Жизнь Франца Кафки -
4 >
объясняет он в "Письме отцу", - а, вероятно, отчасти, чтобы позлить вас, а
отчасти, чтобы развлечься". Отец пришел, вытащил его из кровати, увел в
одной ночной рубашке на деревянный балкон, который выходил во двор, и
оставил его там, заперев за ним дверь. Без конца сыпались угрозы, например:
"Я разорву тебя на части", и они были столь многочисленны, что дети потеряли
им счет: "Ребенок становился ворчливым, невнимательным, непослушным,
постоянно ищущим оправдания. Кафка потерял всякое доверие к себе, он
чувствовал себя виноватым, утратил способность свободно говорить. Многим
детям удавалось преодолеть и проанализировать свой страх, воспринимая его
как ложное очарование ужаса. Признавая, что ему это не удалось, Кафка, по
правде говоря, скорее, ведет свой собственный судебный процесс, чем процесс
своего отца.
Само собой понятно, что при таком необузданном отце Кафка искал
покровительства у своей матери. В семействе германизированных Кафок
естественная нежность была запретной, заторможенной, невозможной. Кафка
знает, что мать "балует" его и старается его защитить. Но он также знает,
что она не подозревает, каков он. У этой доброй, слабой, уступчивой женщины
лучшие намерения сводятся на нет и углубляют беду. "Верно, мать была
безгранично добра ко мне, - пишет Кафка в "Письме отцу", - но все это для
меня находилось в связи с Тобой, следовательно, - в недоброй связи". Все,
что касается отца, проклято, добрые чувства извращены, все становится
подозрительным, начиная с материнской любви.
Одиночество вокруг Кафки усиливалось. И даже сестры не очень-то
помогали ему выйти из него. Он остается узником семейного очага, как
остается узником Праги. Лишь в тридцать один год у него появится комната